В конце прошлого года в Москве состоялся очередной съезд ректоров вузов России, на котором присутствовала и делегация руководителей ведущих высших учебных заведений края. О своих впечатлениях нашему корреспонденту рассказала ректор Ставропольского государственного педагогического института Людмила РЕДЬКО, доктор педагогических наук, профессор, заслуженный учитель РФ. Людила РЕДЬКО, ректор СГПИ.

– VII съезд ректоров вузов России был плановым. Однако все понимали, что собрались в момент для высшей школы переломный. Главной темой форума была судьба высшего образования страны и стратегия его реформирования как основной сферы подготовки кад-ров, способных вывести Россию из череды кризисов. Достаточно сказать, что подготовленные к съезду аналитические материалы президента российского Союза ректоров академика В. Садовничего назывались "Россия, которую мы можем потерять". Серьезность задач подчеркивал и факт выступления на съезде президента РФ Владимира Путина, это было впервые.

Если говорить о наиболее важных проблемах, которые обсуждались, я бы выделила следующие.

Ректорский корпус страны глубоко обеспокоен тем, что процессы модернизации высшей школы, начатые несколько лет назад, на важных этапах выпадают из-под влияния и контроля как самой высшей школы, так и министерства образования РФ, являются малоэффективными. Противоречия между различными группами разработчиков новых концепций модернизации не позволяют объединить усилия сторон, не до конца прорабатываются механизмы осуществления предлагаемых проектов.

В свою очередь правительство страны волнует, что деньги, которые вкладываются в высшую школу, не используются с той эффективностью, на которую государство, общество вправе рассчитывать. Не будем сейчас говорить о том, что этих денег недостаточно, тем не менее в бюджет они заложены. Но не работают, как должно, потому что спектр приоритетных специальностей, предлагаемых вузами, не соответствует потребностям хозяйственных отраслей. Так, 80 процентов юристов, выпущенных за последнее десятилетие, устроиться на работу не могут в силу их перепроизводства. Зато инженеров недостаток. Медики, агрономы, ветеринары нужны, но до 60 процентов выпускников этих вузов работать по специальности не хотят, на село не идут. А деньги на их подготовку потрачены. О педагогах и говорить нечего – в школах полным ходом идет компьютеризация, а специалистов – увы...

Как решать эту проблему, если в Конституции России и новой Доктрине образования сказано, что оно в первую очередь рассматривается государством как средство развития личности, ее наиболее полной самореализации, а уже потом такая личность должна удовлетворять потребности общества? Однако сейчас найти необходимые средства на эти благородные цели государство не может, ему нужно решать конкретные задачи в экономике, хозяйстве, социальной сфере. Налицо конфликт между провозглашенными высокими целями и реальностью.

Второй важный вопрос, поднятый на съезде, касался попыток власти (опять же под предлогом экономии бюджетных средств) оторвать науку от высшей школы, вывести научно-исследовательские центры из университетов. Такое постановление готовилось, но президент В. Путин в своем выступлении подчеркнул, что наука не может быть прибыльной. Нас заверили, что постановление принято не будет.

– Присутствовали ли на съезде ректоры негосударственных учебных заведений, участвовали ли они в дебатах?

– Их было немного, но это были руководители хорошо зарекомендовавших себя, прошедших неоднократно аттестацию и аккредитацию вузов. Они вместе со всеми приняли участие в довольно бурном обсуждении проблем негосударственного высшего образования. В свое время оно мыслилось как альтернативное, обеспечивающее абитуриенту свободный выбор и доступ к качественному высшему образованию. Предполагалось, что негосударственные вузы снимут ажиотаж, который обычно творится на вступительных экзаменах, а это уменьшит коррупцию при поступлении. На самом же деле получилось, "как всегда". Коллеги отмечали, что с разрешения государства во многих негосударственных вузах происходит неприкрытый обман населения, профанация обучения. Да иначе и быть не может, когда, например, в небольшом Ставрополе почти на одной улице девять вузов и филиалов готовят юристов при наличии в городе нескольких докторов юридических наук. Это, не говоря об учебных заведениях, где диплом вообще можно купить за несколько сотен долларов.

Надо сказать, что при министерстве образования РФ начала работать особая инспекция, "полиция качества", в течение двух лет она должна проинспектировать все негосударственные высшие учебные заведения страны. В январе ею уже закрыты 9 вузов в России, из них два – в нашем крае...

– Обсуждался ли проект создания новых или выделения из числа действующих "ведущих" вузов страны? Об этом много разговоров, есть даже версия, что государство собирается снять с себя финансирование большинства высших учебных заведений, оставив на бюджете лишь ведущие университеты...

– Это не совсем так. Если в нескольких словах, то планируется (в настоящее время это только идея, о сроках и механизмах речь не идет) ранжировать вузы по их уровню, способности решать национально-значимые научно-образовательные задачи. Но тогда только крупнейшие университеты смогут получать средства из федерального центра, а остальные, например педагогические и сельскохозяйственные, будут финансироваться из регионального бюджета, поскольку эти кадры в первую очередь нужны региону. На мой взгляд, трагедии тут нет. Наш институт – Ставропольский педагогический – является федерально-региональным учебным заведением: нас лицензирует и контролирует Министерство образования России, но создавал и финансирует край, который поэтому самостоятельно определяет кадровый заказ, оценивает нашу работу, предоставляет работу выпускникам и заботится о развитии учреждения. Подобный опыт Ставрополья одобрен и поддержан на всех уровнях, однако иная тема – может ли бюджет края сегодня, даже очень нуждаясь в кадрах, содержать еще несколько вузов других профилей?

– Людмила Леонидовна, как сообщалось, на съезде обсуждался грядущий переворот в оценке качества подготовки выпускников средней школы и системы их набора в вузы. Иначе говоря, ЕГЭ, ГИФО и так далее. Думаю, вопрос волнует большинство наших читателей. Как оценили эти нововведения участники съезда?

– Это была одна из главных болевых точек при обсуждении.

Здесь мнение участников съезда далеко не во всем совпадало с мнением инициаторов эксперимента – министерства образования РФ, ученых-энтузиастов. Безусловно, менять ситуацию необходимо, процедуры государственной аттестации выпускников школ и их поступления в вуз нужно приблизить к общемировым. Но то, что нам предлагают сейчас, вызывает большие сомнения в силу непроработанности механизмов исполнения.

Да, в ряде регионов выпускники сдают Единый государственный экзамен в школах, и есть вузы, которые по результатам тестирования зачисляют абитуриентов. Но, когда об этом говорят, как-то упускается из виду, что в небольших территориях, где эксперимент считается успешным, в школах общими усилиями центра и местной власти были не только в кратчайшие сроки созданы соответствующие условия, обеспечивающие компьютерную технику и цифровую связь для выхода в интернет, но еще подготовлены специалисты, отвечающие за то, чтобы все это работало...

А теперь представьте, что Единый государственный экзамен стал обязательным. Готовы ли к этому все школы, в том числе расположенные в отдаленных на сотни километров селах и хуторах, где нет телевизора или даже нормальной дороги и почтовой связи? Повторяю, нужна не только хорошая техника в школе, но еще и человек, специалист, который будет отвечать за ее бесперебойную работу в период экзаменов. А если сдачу экзамена организовывать в райцентре, как некоторые предлагают, то легко ли свезти туда в один день 30 выпускных классов из 30 школ района?

Далее. Тесты, как и экзамены, сдают в конце мая – начале июня. Документы вузы принимают до 16 июля. За это время нужно успеть: отправить тесты ЕГЭ в центр тестирования, там их проверить, отослать результаты назад на места, после чего выпускник в зависимости от полученных баллов выбирает вузы (имеет право – 15-20), где хотел бы учиться и куда направляет результаты экзамена. Все за один месяц. Как работает наша связь, насколько она ответственна, нужно ли объяснять?

Но ведь и это еще не все. В августе все вузы должны выслать соискателю ответ, зачислен он или нет. И, допустим, выпускник получил положительный ответ из пяти учебных заведений. Он сам должен обладать таким высоким чувством ответственности, чтобы, выбрав один вуз, остальным во-время ответить: к вам учиться не поеду. А если он этого не сделал? И у ректора к первому сентября таких не ответивших 30 человек. А если 100?.. Это недобор, кем его заполнять? Как быть с преподавателями, у которых из-за недобора падает или вообще исчезает нагрузка? Вопросы, вопросы...

Но это – технические детали, которые со временем разрешить все же можно. Есть же проблема куда более глобальная, идеологическая, прямо затрагивающая Конституцию, которая гарантирует гражданам получение бесплатного образования. Сдав ЕГЭ и будучи зачислен в вуз, студент должен принести туда бюджетные деньги, на которые учебное заведение станет его учить. Деньги эти планируется получать через банковский кредит – ГИФО, государственные именные финансовые обязательства. На эти же деньги вуз должен развиваться. Других у него просто не будет.

И вот тут возникают новые вопросы. Размеры ГИФО зависят от результатов Единого госэкзамена. За высший показатель – сто из ста баллов – выпускник получит девять с половиной тысяч рублей. В то же время министерством образования РФ установлен минимум финансирования вуза на одного студента в год, и он составляет 16 тысяч рублей. А в МГУ от 2,5 до 5 тыс. долларов. Кто будет доплачивать учебным заведениям разницу и из каких средств? Что произойдет, если такая система ГИФО станет реальностью? Особенно на фоне того, что не прекращаются попытки реформаторов заменить статус государственных образовательных учреждений, где по Конституции гарантируется бесплатное образование, на статус образовательных организаций, которые в основном Законе страны даже не упоминаются. Иначе говоря, это скрытый, "ползучий" переход к фактически полностью платному высшему образованию, а далее к приватизации государственных образовательных учреждений. Так что разговоры, будто ЕГЭ и ГИФО открывают провинциалам, сельским жителям доступ к обучению в престижных столичных вузах, пока, к сожалению, не более чем миф.

– С каким чувством вы уезжали со съезда?

– Пожалуй, с чувством выполненного долга и надеждой, что не все еще потеряно. Участникам съезда удалось отстоять свою позицию и в отношении вузовской науки, и в некоторых вопросах налогообложения, упорядочения взаимодействия с казначействами. О проблемах нужно говорить не в кулуарах, а открыто и перед теми, от кого зависит их решение. Беседовала

Лариса ПРАЙСМАН