Теберда

Нет, ты погляди, – Петро сунул мне в нос разворот глянцевого журнала.

– Да не туда, – он прикрыл ладонью полуголую мамзель на правой странице и ткнул пальцем в объявление на левой. – Новый год – в горах! И всего за триста у.е.?!.

Говорят, навороченные компьютеры за минуту по тридцать тысяч вариантов прокручивают, а человеческий мозг еще на большее способен. Но то ли в моей черепушке какой-то нейрон за-клинило, то ли вариантов было чересчур...

– Ну и что? – сдался я минуты через три.

Петро прикрыл ногой дверь, сел на угол стола и задиристо подмигнул:

– А слабо этим толстозадым "матрасникам" нос утереть?!

И представьте: стол под этим охламоном не разверзся, и геена огненная его не поглотила. Хуже того: шестикрылый серафим не припал к моим устам и не вырвал грешный мой язык, когда тот сболтнул:

– Да легко!

* * *

И вправду – что тут добираться до Домбая! На электричку и автобус – полторы сотни деревянных. Еще сотню – на хавчик. Полста – на фляжечку прасковейского коньяка. Надо же чокнуться в новогоднюю полночь. Итого на все про все – по десять баксов с носа. А удовольствие то же, что предлагают "матрасникам" за триста.

* * *

... Подлянка не заставила себя ждать. Мотор чихнул, закашлялся, и старикашка – рейсовый пазик почил в бозе.

Легковушки мы не тормозим. Как и условились, каждый взял лишь строго по десять баксов. Из грузовых остановился только ЗИЛ-самосвал. Да и то не на наше маханье руками – сидевшему рядом с шофером аксакалу приспичило.

... Вам не приходилось в стужу трястись в обледенелом кузове самосвала? Только не надо пальцем у виска крутить. В жизни все бывает. Например, бес в обличье лучшего друга вас подобьет взять в дальнюю дорогу денег в обрез...

В Теберде, где наши пути разошлись, шофер долго с ухмылкой глядел нам в спину. Я представил себе две скрюченные, постанывающие от боли фигуры с горбом-рюкзаком... Вспомнилось детство. Как отрывали ногу кузнечику и с той же ухмылкой, что у шофера, глядели – далеко ли ускачет... Обидно.

* * *

За городом сели перекурить. И тут этот охламон Петька берет сухую веточку сосны и давай выводить на снегу цифры: 20:4=5, 16+5=21.

Полюбовавшись отпечатком тупого недоумения на моем фэйсе, поясняет:

– Нечего больше ловить попутки. Эти двадцать км до Домбая мы вразвалочку пройдем за пять часов. Сейчас четыре. В 21 будем на поляне перед гостиницей, куда за триста баксов везут "матрасников".

* * *

Последняя попутка нас обогнала без четверти шесть, уже с зажженными фарами.

... За спиной Петька сопит в две дырки, помалкивает. Математик хренов, все подсчитал. А то, что дорога в гору, что колея обледенела, а на обочине снег по колено, что на небе ни единой звездочки, тьма – хоть глаз выколи...

Вдруг Петро замирает, весь превращается в слух.

– Ты чего?

– Тссс...

Теперь и я слышу: впереди, по замерзшему руслу Теберды, какой-то хруст, похрюкивание.

– Ну свиньи...

– Откуда в карачаевских аулах свиньи?

Мама родная!.. Дикие кабаны и в зоопарке за решеткой жутковаты. А ночью, в безлюдном ущелье...

Петька уже мечется: куда бежать, где спасаться? На скалы в темноте не залезть, рядом ни одного мало-мальски высокого деревца. Лишь телеграфный столб.

... Приходилось ли вам в стужу, в новогоднюю ночь, битый час висеть на столбе, цепляясь за крючья изоляторов? Не кивайте на психушку, не надо. В жизни всякое случается. Особенно если рядом закадычный дружок вроде такого охламона, как Петька.

* * *

Когда мои руки уже мысленно нащупывали Петькино горло, чтобы удавить, а затем самому броситься со скалы в реку, вдали мелькнули огоньки поселка. Зажег спичку, глянул на часы – половина двенадцатого. Бежим, падаем, встаем, опять бежим.

– И, наконец, опускаемся на снег под огромной елкой у входа в тургостиницу.

В тот же миг из всех освещенных окон – бой курантов. В черном небе вспыхивают петарды. Из гостиницы выскакивают девчата, парни, солидные дяди и тети. Берутся за руки, скачут хороводом вокруг елки. И нас с Петькой подхватывают.

... Потом "матрасники" нас угощали шампанским и шоколадом, а затем до утра мы с ними травили анекдоты и пели "Домбайский вальс".

Отоспались в чьем-то теплом гостиничном номере, на халяву позавтракали. И тут слышим – автобус "Мерседес" сигналит у входа. Наши новые знакомые машут рукой – мол, садитесь, подвезем.

Петька было открыл рот, но тут же захлопнул – видимо, что-то прочел в моих глазах. Так что до Невинки мы ехали точь-в-точь, как "матрасники", – развалясь в мягких креслах.

* * *

Недавно Петька подходит:

– Слышь, 8-е Марта на носу...

Я было потянулся за чугунной пепельницей.

– Нет-нет, ты меня неправильно понял. Я просто подумал: а не подзашибить ли нам "бабок", не организовать ли встречу женского дня в горах? Ты напишешь, как это здорово, а я поищу клиентов.

Когда закадычный дружок просит – не могу отказать. Вот и накропал то, что вы сейчас прочитали.

Николай БЛИЗНЮК