Небо над горой розовеет. Задевая придорожные кусты, еще не стряхнувшие дрему, бредут коровы.

В зябком воздухе слышны окрики: "А-ну пошла, Пеструха, куда тебя несет!". "Пастухи, видать, проспали", – вглядываясь вдаль, судачат московские хозяйки. Средь деревьев вдруг показываются две маленькие фигурки. "Андрейка, ты мою заблудшую, во-он у груши, заверни!". Мальчишка послушно отгоняет корову к стаду и направляет на выпас. Сзади него, помахивая хлыстиком, семенит братишка Колька, лупая сонными глазами и ежась от прохлады.

Еще срывался весенний снег с ледяным ветром, когда эти пацаны взяли в руки кнут и пошли изучать пастушью грамоту. Другой, школьной, они не слишком обучены. Десятилетний Колька только в прошлом сентябре впервые сел за парту в селе Московском, но в апреле портфель уже забросил, а Андрей в свои шестнадцать проучился четыре класса и – прощайте, "аз" да "буки", у нас свои науки.

Пастушья грамота

В пять подъем и 15 часов в пекле или под дождем, с клещами и слепнями. Тридцать с лишком коров не великое стадо, но к вечеру в постель падаешь трупом. И не дай тебе Бог животину потерять – хозяева три шкуры спустят, и, что ничуть не лучше, упустить "рога и копыта" на чью-то "придворную" территорию...

На память о таком промахе на шее у Коли, маленького и щупленького (какие там шестнадцать и двенадцать лет еле дашь), тоненький коричневый след. Я не расспрашиваю пацана о нем, ни к чему лишний раз травмировать. Тем более что быть детективом, дабы узнать историю возникновения этой полоски, совсем не нужно: она давно не тайна для всей улицы.

Весенним утром Татьяна, мать мальчишек, с плачем кинулась к мужикам, чей скот они пасут. Вчера вечером Коля вернулся домой поздно со следом на шее и вспухшим черным ухом. А на расспросы рассказал, что дядька М., взбесившись от того, что коровы щипали траву рядом с его подворьем, от всей души заехал ему по уху и еще пригрозил.

Что там еще происходило между взрослым мужиком и пацаненком, неизвестно. Только последний матери сказал, что жить ему после этого не хотелось, вот он и выдернул шнурок из куртки... К счастью, удавка оборвалась.

После такого рассказа возмущенные мужики рванули к участковому...

– Да, слышал, что были какие-то проблемы с тем, что вроде бы не там, где можно, скот пасли. М. я к себе вызывал, с ним разговаривал... А вот что там побили кого-то, этого я не знал...

О чем же тогда конкретно беседовал местный участковый Алексей Афанасов с гражданином М., из общения с инспектором так понять и не удалось. Зато вытекало следующее: мать детей, Татьяна, по поводу избиения сына в милицию не обращалась, история с "неправильной" пастьбой на момент нашей июньской встречи с инспектором в каких – либо милицейских протоколах или объяснительных не отобразилась. Ну а, как известно, если нет "дела", то нет ни следствия, ни суда.

Удивительно, неужели и граждане, что сигнализировали милиционеру о конфликте, как раз о его сути рассказать и забыли...

Кстати, после нашей беседы с инспектором он стремительно, в тот же день, "пастушью" семью посетил (так что к визиту журналиста тут уже были готовы). С какой целью, неизвестно, но надо думать, чтобы информацию о конфликте проверить и в случае чего меры принять?...

...Она звалась Татьяной

Дверь обшарпанного домика открыла молодая женщина. Синее и одутловатое лицо производило страшное впечатление, и сомнений в диагнозе не было никаких. Кто-то так его припечатал, что и скулу своротил. (Интересно – это хоть инспектор заметил?) Историю своей "болезни" Татьяна поведала легко – новому знакомому чем-то не угодила. А саму себя охарактеризовала лаконично: "все говорят – я работящая, вот если б не пила...".

Да уж семейный портрет все: и жители улицы, и администрация села, и школа, и милиция – рисовали одинаково. Дети неплохие, а мамаша пьет безбожно. Приехав из Калмыкии несколько лет тому назад, семейство мыкается по квартирам, без регистрации. Дошло до того, что, обретаясь некоторое время в работниках и приживалах, между прочим, у того же гражданина М., Татьяна "заработала" условный срок по статье о наркотиках. Как поведала героиня нашего романа, и, кстати, то же рассказал и участковый, при оперативном мероприятии в домовладении М. нашли коноплю, а женщина взяла вину на себя. Жить где-то надо было...

После некоторых неоднократных внушений главы местной администрации мать семейства потрудилась было на местной ферме. В это время ей даже гуманитаркой помогали. Но, видимо, любовь к бутылке победила. Теперь, как выражаются односельчане, живет и пьет на то, что дети зарабатывают.

У Тани, правда, свой взгляд на вещи:

– Дети мне просто помогают, одна я не могу их вытянуть, алиментов не получаю. Мальчики не брошенные, питаются нормально, можете посмотреть, еда у нас есть. Сейчас болею, а вообще и сама пасу. А, что не учатся, так это потому, что материально трудно. Поэтому и младший поздно в школу пошел. Андрей четыре класса в Калмыкии закончил.

– А что же вы, – говорю, – зимой-то делать станете?

– Ну если теплая будет, – рассуждает мать, – то тоже пасти.

Перспективой дальнейшего образования детей она явно не озабочена.

Я бы в летчики пошел

Когда об этом семействе я заговорила в школе села Московского, то и директор, и завуч по воспитательной работе, и учительница Николая вторили друг другу, мол, мальчик – двоечник, но не хулиган. А вот о маме лестных слов не услышала. Учебой ребенка она не интересуется, книги и письменные принадлежности ему постарались в школе дать, и вообще мамашу едва уговорили, чтобы ребенок, хотя бы в 10 лет пошел в первый класс.

– С 15 апреля и до конца учебного года мальчик школу не посещал, – рассказывает его учительница Есвира Буянова. – Дважды я ездила к нему домой и никого не заставала. Передавала записки через соседей, но в школу так ни мать, ни ребенок не явились. Плохая успеваемость плюс пропуски, так что он останется в первом классе на второй год.

...Молоко звенит о ведра, и, пока обеденная дойка в разгаре, можно передохнуть. Улыбаясь во весь рот, шустрый Колька мотает головой:

– Не-а, учиться не хочу, скучно в школе.

Андрей, опустив голову, шепчет:

– Меня никуда не возьмут, я уже все забыл.

Спрашиваю :

– Так неужели всю жизнь пастухом и будешь, ну чего-то тебе хочется?

– Не знаю, может, поваром...

Мы еще немного поговорили о том, что Андрей, главная опора семьи, и с него берет пример Колька и, что если не учиться, то перспектив нет – разве, что спиться, стать очередным сельским алкашом. Андрей молчит. Кажется, что этот шестнадцатилетний мальчик настолько задавлен своей сегодняшней жизнью, что о завтра ему легче не думать.

– Соображай, – говорю, – пока не поздно, в селе училище есть, может возьмут, если сильно захочешь.

Уже за спиной слышу волнующийся голос:

– А летчиком можно?

Мечты и реалии

Откровенно говоря, уходила я от детей с тяжелым сердцем. В том, что 1 сентября Коля вновь сядет за парту, уверенности никакой. А уж, что Андрей пойдет учиться, и вовсе. Но ведь через два года армия светит – хорош защитник, кто ему оружие доверит? За пять лет, которые семейство живет в Московском, Андрей мог бы окончить школу. Увы, "непросыхающей" матери было не до того. Но почему-то не до того оказалось и тем, кто эту маму должен был на путь истинный наставить.

Нет, не хочу огульно заявлять: мол, в селе всем на семью эту наплевать. Люди с ее улицы детей очень жалеют, да и мать непутевую ругают. Власти тоже вроде бы посещали, увещевали и чем-то помогали.

Но как же при всем при этом оказалось, что несколько лет под носом у милиции, администрации села, школы, органов опеки, комиссии по делам несовершеннолетних гуляли дети школьного возраста и тем не менее учебное заведение не посещали? Не в подвалах же мать их прятала?

– А что вы хотите? – в телефонном разговоре спросила меня инспектор по делам несовершеннолетних Изобильненского РОВД Екатерина Сивцева.

Мы к маме этой ездили, и в администрации села заслушивали, а что можно сделать – она здесь не зарегистрирована. Мы лишить ее родительских прав не можем, чтобы направить детей в интернат или реабилитационный центр. Вообще с этими приезжими одни проблемы. Надо ее назад в Калмыкию депортировать...

Про депортацию – без комментариев... А по поводу бессилия наших органов стоит напомнить, что несколько лет у милиции не было возможности ловить беспризорников, мол, права человека нарушаем, но откуда-то эта возможность появилась, после того как президент велел с позорным явлением бороться. Законы остались прежние, а смотрите гаврошей-то на улице поубавилось.

Правда, после нашего разговора инспектор пообещала вновь семью навестить и даже на комиссию по делам несовершеннолетних Татьяну пригласить. Значит, можно? Действие все-таки лучше бездействия.

Когда материал уже был готов к публикации, в редакцию позвонил глава Московской сельской администрации Александр Кульпинов. Он сообщил, что Коля обязательно пойдет первого сентября в школу, а профессиональное училище в селе Московском примет к себе Андрея. Договоренность с учебным заведением и матерью детей об этом уже достигнута...

Ольга БОНДАРЕВА

Московская пастораль / Газета «Ставропольская правда» / 24 августа 2002 г.