Если оказаться на объездной дороге вокруг Бештау со стороны Пятигорска и пройти по ней пешком к востоку, то мы войдем в тень огромных раскидистых деревьев, расположившихся с двух сторон вдоль дороги. Деревья взбираются вверх по крутой пересеченной местности. Крутые овраги ниже дороги и не менее крутые подъемы к вершинам Бештау утонули в зелени. Взобравшись вверх, окажемся в огромной роще, состоящей из почти столетних чинар. В ясном голубом небе парит пара горных орлов. От увиденных острых скал, пышной растительности, голубого неба душа наполняется радостью и спокойствием.

К окружной дороге вплотную приблизились деревья с довольно толстыми стволами и с обильными кронами. Рядом – заросли шиповника и других кустарников. Изредка проскочит юркая ящерица, и совсем редко встретишь змею. Иногда слышишь негромкое пение мелких одиноких пичужек. Здесь вам не попадется горный козел, не встретите кабанов, а тем более бурых медведей, тонконогих ланей и с роскошными рогами оленей. Нет здесь ни рысей, ни волков, ни лис. Иногда лишь вспугнешь одинокого зайца.

Куда исчезли звери, разные певчие птицы, а они здесь селились до 1800 годов? Еще в начале 1900 годов на Машуке жили рыси. Громкий птичий хор радовал слух до шестидесятых годов ХХ века.

Человек сам уничтожил живую природу. Безмерно рвал цветы, обрабатывал поля и леса химикатами, чтобы уничтожить грызунов и вредных насекомых. Грызуны и вредные насекомые не исчезли, но мы же навсегда потеряли многих птиц и животных.

С конца двадцатых годов ХХ века в Ставропольском крае, да и не только, началась бурная кампания по мелиорации земель, строительству гидроэлектро-станций. При этом никакого прогнозирования изменения климата не давалось. Нет технико-экономических и экологических обоснований и на продолжающееся сейчас строительство четвертой очереди Большого Ставропольского канала... Кстати, американцы, поняв экономическую и экологическую целесообразность, стали демонтировать у себя плотины и ирригационные сооружения.

Охотники поголовно истребляли диких животных. Передо мною книжка "Загадочный мир народов Кавказа". В ней англичанин делится тем, сколько ежедневно животных он истреблял "на охоте", приехав на Кавказ специально, чтобы, настреляв, привезти в Великобританию драгоценные трофеи – шкуры, головы, рога животных. Он рассказывает, что в один день, например, убил семь косуль, содрав шкуры, бросил туши на растерзание горным орлам и диким зверям. Англичанин с восхищением описывает, сколько рыбы было даже в самых маленьких ручьях.

Теперь рыба в Подкумке, Куме и в речках, впадающих в них, почти полностью исчезла, хотя и после Великой Отечественной войны ее было еще в изобилии. Водились и раки.

Особенно памятна мне моя "работа" в начале восьмидесятых в пятигорской общественной организации "Охрана природы". Был я участником двух экологических конференций. Одна прошла в Ставрополе, вторая – в Пятигорске. Обе потонули в море красивых слов. Обратил внимание на то, что еще до начала работы конференции в Пятигорске, во Дворце пионеров и школьников, между ее участниками с трудом, с палочкой перемещалась 90-летняя худощавая старушка, она что-то рассказывала, убеждая, показывала тряпичные мешочки. Просила, чтобы ей дали слово.

Под всеодобряющие возгласы закончилась конференция. Старушка металась по залу, умоляя остановить расходящихся. Хотела взобраться на сцену. Но вот у сцены ее окружила небольшая толпа. Женщина стала рассказывать, что в мешочках у нее хранятся семена редких цветов, произраставших на Машуке и Бештау. Эти семена ей, еще девчонке, передала ее бабушка с просьбой, чтобы она их высеяла в благоприятное время. Но благоприятного времени она так и не дождалась и, как видно, не дождется. Поэтому попросила присутствующих взять их у нее и посеять, если такое время настанет. Желающих взять эти семена не нашлось.

Сегодня "хищники", истребляющие все живое, не перевелись. Они с нашего молчаливого согласия почти ежедневно с сетями, бреднями бороздят Подкумок, вылавливая то малое, что осталось в реке. Здесь вы не увидите прокурорско-милицейских патрулей, ведущих не только борьбу с "хищниками", но и с теми, кто загрязняет воды, уничтожает лесные и полевые цветы, ломает и портит деревья, ведет нелегальный отстрел животных и птиц. Любители все гробить не перевелись, а надзор за охраной природы отсутствует.

Не способствует борьбе с экологическими преступлениями и недавно принятый закон об административных правонарушениях. Беззубость его осталась прежней, но зато сколько новых чиновников породил он!

Уж сколько можно говорить, писать о том, что пора в России принять дополнения к закону об административных правонарушениях, которые дадут право работникам правопорядка, санитарно- эпидемиологических станций на месте преступления налагать на виновных штраф.

Бросил, например, в неположенном месте окурок, бумажку – штраф один рубль. Написал на стене, в таксофоне, в автобусе или в другом месте – штраф 10 рублей. Сбрасываешь нечистоты в ручей, реку, моешь машину в охранной зоне или реке, ручье – 300 рублей.

Конечно, услышу: "Граждан надо воспитывать! А затем уж спрашивать". Но к печальным результатам нас приводит не отсутствие воспитания, а безответственность.

Теперь не услышишь в наших парках, садах, скверах пения щеглов, пересмешников-скворцов. Больше не радуют нас всенощные заливистые трели соловьев, ночное перетехкивание перепелов. Нет их больше!

Хочу обратиться к депутатам Государственной Думы края – выйдите с законодательной инициативой: отдайте в руки работников правопорядка и санитарно-эпидемиологических станций право на месте налагать штрафные санкции на виновных. А чтобы закон заработал, необходимо работнику оставить 20 процентов от всех им взысканных штрафов. Только тогда лесополосы, овраги и скверы избавятся от бумаг, пакетов и прочего бытового мусора, из каждого протекающего ручья, реки можно станет, не задумываясь, пить воду. В них появится рыба. Леса и поля наполнятся щебетом птиц. Лесные и полевые цветы станут украшением местных ландшафтов.

И настанет время, когда к нам вновь возвратятся скворцы!

Василий ЗЕЛЕНЕЦКИЙ Председатель Земского движения Пятигорска

Почему не возвращаются скворцы? / Газета «Ставропольская правда» / 29 марта 2002 г.