Менять ли свою девичью на фамилию мужа при регистрации брака? Казалось бы, уж если даже самое феминистское государство – Соединенные Штаты – в этом вопросе максимально консервативно, то нам, с нашими порой отсталыми взглядами, как бы сам бог велел. Тем не менее просматривается тенденция: россиянки все чаще, причем без особых моральных страданий, вступая в брак, предпочитают сохранить девичью фамилию. Поскольку вопрос этот, в общем-то, личный, предусмотренный законодательством и практически не отражающийся на самом качестве жизни, на него по большому счету можно было бы и внимания не обращать. Но ведь, с другой стороны, это ли не верный признак того, что "свободные" ветры все сильнее кренят лодку незыблемых традиций в сторону увеличения разного рода не только правовых, но вообще-то и моральных возможностей для наших женщин?

Помню, оказавшись с Сашкой Свистухиным не только в одном классе, но и в результате волевого решения первой учительницы – даже за одной партой, я была расстроена до слез. Этот хулиганистый парнишка с нашей улицы и так за первые несколько лет сознательной жизни успел мне насолить всеми своими мелкими мальчишескими пакостями. Потому, наверное, спустя какое-то время, обнаружив в "Родной речи" его записку с чем-то, похожим на признание в любви, причем сразу с прицелом ни больше ни меньше как на будущее замужество, я – в общем-то, сама имея тогда весьма оригинальную фамилию, – не колеблясь, ударила его в больное место: "Еще не хватало мне Свистухиной быть...".

Интересно, что он припомнил мне это спустя много лет – на вечере выпускников, и припомнил, конечно, в шутку, ведь весь его убедительный "видеоряд", наличие по левую руку улыбчивой и вполне счастливой жены просто красочнее некуда иллюстрировали бы любой сомневающейся на этот счет даме: ох, уж точно не в имени, да и не в фамилии поджидают нас разочарования сосуществования с мужчиной...

Кстати, именами и фамилиями занимается целая наука – ономастика. И сами по себе фамилии существуют примерно с пятнадцатого века. В старину, правда, они были куда важнее, поскольку определяли место в обществе (прежде всего мужчины, конечно). А образовывались по имени отца, по профессии, месту жительства и другим, иногда самым неожиданным или даже случайным признакам. С ономастической точки зрения, бурное время настало в России между 1917 годом и началом тридцатых: оно и понятно, "мы наш, мы новый мир построим" – кто-то хотел выразить через перемену фамилии свои революционные воззрения, причастность к великим стройкам и т.п., а кто-то и скрыть классовое прошлое. Даже в захолустных уголках России появлялись на свет Авроры Индустриальные и Кимы (коммунистический интернационал молодежи) Узкоколейкины. Так что, выходит, по части манипуляций с фамилиями, не в пример каким-то там "цивилизованным" странам, мы всегда поступали очень даже смело.

А вот в Америке, Австралии, Зеландии даже сегодня при своих фамилиях в замужестве в основном остаются только женщины-журналисты или адвокаты. С Азией все понятно: в большинстве ее стран не то что с этим вопросом женщинам надо разбираться, а хотя бы лицо наконец-то приоткрыть. В матушке-Европе ситуация неоднозначная: самые консервативные в этом смысле страны – Франция и Англия, там на женщину, у которой с мужем разные фамилии, все еще посматривают косо. А в Скандинавии вовсю укрепляется тенденция приобретать после замужества двойную фамилию, то есть мужнину присоединять к своей. (Вот это возможности, представляете, как можно нарастить свою фамилию в результате нескольких замужеств? Например, Колбасина-Пшеничная-Бескоровайная или Синичкина-Боброва-Мамонтова...).

Ну, это еще цветочки. В Испании, например, и ее бывших колониях и в мужском, и в женском паспортах записывают чуть ли не все генеалогическое древо, причем родившемуся ребенку – и папино, и мамино. В Дании в последние годы все меньше женщин берут фамилию мужа, зато все больше мужчин берут фамилию жены. В Исландии – где, по всем данным, дела с равноправием полов обстоят лучше всего, – женщины фамилии уже практически не меняют.

У нас, как показывает статистика, стабильности с антиобменными настроениями пока не наблюдается и примерно 70-75% женщин все-таки фамилию меняют. Но уже замечено, что, чем старше, образованнее и самодостаточнее невеста, тем реже она расстается со своим "честным именем", а фамилию жены берут всего примерно полтора процента женихов.

Казалось бы, куда проще – при регистрации стать "мадам Муж", ведь в эти святые минуты ты, собственно говоря, уже отдаешь ему куда больше, чем каких-то три-четыре предлога девичьей фамилии: и он доволен, и правильно как-то, и для женщины что-то новое, даже символическое, а главное, не будет непонятной и не всегда приятной "разноголосицы" в семье. Ведь доходит порой до абсурда: имеет женщина троих детей от разных мужей, естественно, все с разными фамилиями, а сама она, обидевшись на злодейку-судьбу, в конце концов принципиально возвращает себе девичью. Попробуй тогда объясни своим подрастающим отпрыскам, почему у них у всех фамилии разные, вдобавок у мамы – другая, да и у бабушки, скорее всего, тоже.

* * *

И все-таки, наверное, при любом политическом строе и общественном настроении вполне естественным кажется желание не только женщины, но и мужчины сменить, например, даже очень дорогую сердцу фамилию Голозадовы на что-нибудь понейтральней. Или как осудишь желание дочери сохранить для потомков вымирающую фамилию отца? Вот только почему наши мужчины, по крайней мере, по моим наблюдениям, в большинстве своем все еще расценивают отказ избранницы называться их "родовым именем" чуть ли не как посягательство на собственное достоинство? Ну, не в буквах же счастье.

Наталья ЧЕРНИГОВА

"Еще не хватало мне Свистухиной быть!" / Газета «Ставропольская правда» / 15 марта 2002 г.